Неточные совпадения
— Р-реакции — законны;
реакция — эпоха, когда укрепляются завоевания культуры…
— Работа на
реакцию, — сказал Клим.
—
Реакция, — пробормотал Лютов. — Ленин, кажется, единственный человек, которого она не смущает…
— На
реакцию, говорите? Гм, вопрос очень сложный. Конечно, молодежь горячится, но…
«К Прейсу это не идет, но в нем сильно чувствуется чужой человек», — подумал Самгин, слушая тяжеловатые, книжные фразы. Прейс говорил о ницшеанстве, как
реакции против марксизма, — говорил вполголоса, как бы сообщая тайны, известные только ему.
— Наш фабричный котел еще мало вместителен, и долго придется ждать, когда он, переварив русского мужика в пролетария, сделает его восприимчивым к вопросам государственной важности… Вполне естественно, что ваше поколение, богатое волею к жизни, склоняется к методам активного воздействия на
реакцию…
— Ну, что у вас там, в центре? По газетам не поймешь: не то — все еще революция, не то — уже
реакция? Я, конечно, не о том, что говорят и пишут, а — что думают? От того, что пишут, только глупеешь. Одни командуют: раздувай огонь, другие — гаси его! А третьи предлагают гасить огонь соломой…
— Вопрос о путях интеллигенции — ясен: или она идет с капиталом, или против его — с рабочим классом. А ее роль катализатора в акциях и
реакциях классовой борьбы — бесплодная, гибельная для нее роль… Да и смешная. Бесплодностью и, должно быть, смутно сознаваемой гибельностью этой позиции Ильич объясняет тот смертный визг и вой, которым столь богата текущая литература. Правильно объясняет. Читал я кое-что, — Андреева, Мережковского и прочих, — черт знает, как им не стыдно? Детский испуг какой-то…
«Зубатов — идиот», — мысленно выругался он и, наткнувшись в темноте на стул, снова лег. Да, хотя старики-либералы спорят с молодежью, но почти всегда оговариваются, что спорят лишь для того, чтоб «предостеречь от ошибок», а в сущности, они провоцируют молодежь, подстрекая ее к большей активности. Отец Татьяны, Гогин, обвиняет свое поколение в том, что оно не нашло в себе сил продолжить дело народовольцев и позволило разыграться
реакции Победоносцева. На одном из вечеров он покаянно сказал...
— Материалисты утверждают, что психика суть свойство организованной материи, мысль — химическая
реакция. Но — ведь это только терминологически отличается от гилозоизма, от одушевления материи, — говорил Томилин, дирижируя рукою с пряником в ней. — Из всех недопустимых опрощений материализм — самое уродливое. И совершенно ясно, что он исходит из отчаяния, вызванного неведением и усталостью безуспешных поисков веры.
— Работа на
реакцию, — сказал Клим, бросив газету на пол. — Потом какой-нибудь Лев Тихомиров снова раскается, скажет, что террор был глупостью и России ничего не нужно, кроме царя.
Конечно, прокурор воспользовался бы случаем включить в уголовное дело интеллигента-политика, — это диктуется
реакцией и общим озлоблением против левых.
—
Реакция! — крикнул в окно один из двух, и, смеясь, они пошли быстрей.
Правительство прекращало издание сатирических журналов, закрывало газеты; организации монархистов начинали действовать все более определенно террористически,
реакция, принимая характер мстительного, слепого бешенства, вызывала не менее бешеное, но уже явно слабеющее сопротивление ей.
Возвращение к собственной почве, к своей национальной стихии так легко принимает в России характер порабощенности, приводит к бездвижности, обращается в
реакцию.
Она не училась у Европы, что нужно и хорошо, не приобщалась к европейской культуре, что для нее спасительно, а рабски подчинялась Западу или в дикой националистической
реакции громила Запад, отрицала культуру.
То, что совершается сейчас в русской
реакции, есть пьяное язычество, пьяная оргия, дошедшая до вершины.
Реакция всегда у нас есть оргия, лишь внешне прикрытая бюрократией, одетой в европейские сюртуки и фраки.
Мы увидим, что старое, статическое, объективированное понимание истины ложно и вызвало
реакцию, дошедшую до отрицания истины.
Они обнаруживаются и в бурных
реакциях против прошлого.
Многие традиционно настроенные русские интеллигенты, привыкшие все оценивать по своим отвлеченно-социологическим и отвлеченно-моралистическим категориям, почувствовали растерянность, когда от них потребовалась живая
реакция на мировые события такого масштаба.
Русские не могут удовлетвориться отрицательной идеей отражения германского милитаризма и одоления темной
реакции внутри.
Русская
реакция по существу всегда враждебна всякой культуре, всякому сознанию, всякой духовности, за ней всегда стоит что-то темно-стихийное, хаотическое, дикое, пьяное.
Живая
реакция на жизнь невозможна.
И отрицательная
реакция не должна связывать нашу творческую энергию.
Материализм Маркса должен быть понят в умственной атмосфере 40-х годов прошлого века, как
реакция против отвлеченного идеализма.
Для одних германский народ был признан носителем милитаризма и
реакции и потому нужно воевать с ним, это — дело прогрессивное.
Все изменилось вокруг в мире, и нужны уже новые
реакции живого духа на все совершающееся.
В ней есть вечные мистические
реакции против всякой культуры, против личного начала, против прав и достоинства личности, против всяких ценностей.
К этому мы должны готовиться всеми силами, чтобы не повторять старых ошибок, не попадать в какой-то безвыходный магический круг, вечно порождающий
реакции.
Русского человека слишком легко заедает «среда», и он слишком подвержен эмоциональным
реакциям на все внешнее.
Это обыкновенно происходило через психологическую
реакцию.
Самое сильное в революциях есть отрицательная
реакция на предшествующий ей режим, ненависть всегда в ней сильнее любви.
Всякую критику они принимают, как заговор и наступление злых сил капиталистической
реакции.
Эти новые
реакции нужны и для духа, оставшегося верным своей вере, своей идее.
Для М. Горького романтизм всегда есть буржуазная
реакция, и на этом утверждении можно видеть, до какого ослепления доводит схема экономического материализма, как безжизненна она.
Это — не
реакция, а опьяненное разложение.
В
реакции против церковного национализма Вл. Соловьев слишком склонялся к католичеству, но великая правда его основных стремлений и мотивов несомненна и будет еще признана Россией.
В статьях этих я жил вместе с войной и писал в живом трепетании события. И я сохраняю последовательность своих живых
реакций. Но сейчас к мыслям моим о судьбе России примешивается много горького пессимизма и острой печали от разрыва с великим прошлым моей родины.
Трудно даже сказать, что сейчас происходит планомерная
реакция.
Неверно было бы сказать, что марксисты-революционеры считают все дозволенным, но они считают все дозволенным относительно врага, представляющего царство дьявола, эксплуатации, несправедливости, тьмы и
реакции.
Он был
реакция — против капиталистической экономики.
Дух, укрепленный в своих абсолютных истоках и возрожденный, должен обратиться к многообразной и сложной конкретности мира живой, творческой
реакцией и обнаружить свои творческие дары.
Он не мог противостоять потоку националистической
реакции 80-х годов, не мог противостоять потоку декадентства в начале XX века, не мог противостоять революционному потоку 1905 г., а потом новому реакционному потоку, напору антисемитизма в эпоху Бейлиса, наконец, не может противостоять могучему потоку войны, подъему героического патриотизма и опасности шовинизма.
Но с годами и с повышениями его по службе и в особенности с
реакцией консерватизма, наступившей в это время в обществе, эта духовная свобода стала мешать ему.
Предводитель был либеральный человек, и он вместе с некоторыми единомышленниками боролся против наступившей при Александре III
реакции и весь был поглощен этой борьбой и ничего не знал о своей несчастной семейной жизни.
С наступлением
реакции эстрада смолкла, а разврат усилился. Правительство боялось только революционеров, а все остальное поощряло: разрешало шулерские притоны, частные клубы, разгул, маскарады, развращающую литературу, — только бы политикой не пахло.
Революция 1905 года добралась до «кусочников». Рабочие тогда постановили ликвидировать «кусочников», что им и удалось. Но через два года, с усилением
реакции, «кусочники» опять появились и существовали во всей силе вплоть до 1917 года.
Устав окончательно скрутил студенчество. Пошли петиции, были сходки, но все это не выходило из университетских стен. «Московские ведомости», правительственная газета, поддерживавшая
реакцию, обрушились на студентов рядом статей в защиту нового устава, и первый выход студентов на улицу был вызван этой газетой.
В этот день даже во времена самой злейшей
реакции это был единственный зал в России, где легально произносились смелые речи. «Эрмитаж» был во власти студентов и их гостей — любимых профессоров, писателей, земцев, адвокатов.